Издательский дом "Северная неделя" в настоящее время издает 20 газет общим недельным тиражом 679.204 экз.



Подпишись на наши газеты, не выходя из дома

Подать рекламу в газеты ИД Северная неделя

 • QR-код


 • Читать
  все комментарии

 • Архив
  новостей


 • Акция
  «Вечёрки»:
  «Победим на поле
  брани!»



 • Об издательстве
 • Наши газеты
 • Страницы
  гражданских
  журналистов

  

 • Бесплатные
   объявления

 • Реклама
 • Контакты



Суббота, 23 сентября 2017 г.  ДомойПоискНаписать письмоДобавить в избранное
Завалинка
Номер от 11 ноября 2011 г.
Смотреть весь номер Завалинка от 11 ноября 2011 г. :: Архив газеты «Завалинка»

А я, ребята, служил в стройбате!

Версия для печатиОтправить статью другу
Отрывок из автобиографической повести Александра Роскова «В ночь с пятницы на понедельник»

Вот — армия, 76-й военно-строительный отряд, расквартированный в Питере, у самого Богословского кладбища. Издалека может показаться, что это не кладбище, а парк: над могилами поднимаются высокие деревья, и сюда приходят гулять созревшие девицы, влекомые половым чувством. Нет, это не путаны, про таких мы тогда и не слыхивали, девицы эти ищут острых ощущений, зная, что солдатики, пусть и стройбатовцы, ничем не могут их заразить, так как находятся под надзором военных медиков. А вот наоборот… Еще в карантине очкастый лейтенант читал нам лекцию о заболеваниях, передающихся половым путем… Тем не менее самые отчаянные из нас, в основном городские пацаны, такие как Сашка Костин из Выборга, похаживали на кладбище и после хвастались своими подвигами… Мы, деревенские ребята, в основном ещё не познавшие женщины (времена-то были целомудренные!), слушали, потея и краснея, подробности общения с неизвестной девицей. А однажды кавказцы перестарались — вдесятером использовали на могилке одну такую девицу. Она потом пришла в штаб, бросила на стол командиру разорванные трусы и потребовала компенсации. Командир дал приказ, весь наш отряд построили на плацу, и девица эта начала обходить строй, внимательно вглядываясь в наши лица. Каждый боялся: вот сейчас ткнёт в меня пальцем — и попробуй докажи, что не был на кладбище.

Но девица ни на кого не показала, как выяснилось впоследствии, штаб специально устроил этот спектакль — для устрашения советских воинов, чтоб не шлялись по кладбищу. Случай этот надолго отбил охоту у того же Сашки Костина шастать через забор на городской погост. А вообще-то он отчаянный был. В первые полгода службы наш взвод занимался тем, что штукатурил мраморной крошкой двенадцатиэтажную шахту лифта на тыльной стороне нового корпуса Военно-медицинской академии им. Кирова. Мы сами ставили металлические конструкции лесов и потом ползали по ним. Сашке Костину ничего не стоило на деревянном щите верхней площадки (уровень двенадцатого этажа), где не было никаких ограждений, сбацать чечётку.

На дворе стояло лето, мы работали чуть ли не до захода солнца и частенько оставались ночевать в вагончиках около нового корпуса академии. Костин со своим землячком Пашкой Кривцовым в одну из таких белых ночей, шастая по привокзальным окрестностям, обнаружили металлическую дверь, ведущую в подвал многоэтажного дома. Они как-то ухитрились вскрыть эту дверь, за ней оказался холодильник, заставленный ящиками с мороженым. Два ящика Сашка с Пашкой приволокли в вагончик. Малую часть мороженого мы уничтожили, а львиную растолкали по шкафчикам. Прапорщик Высоцкий, открыв утром дверь вагончика, обнаружил такую картину: воины спят на своих шконках, по полу вагончика рекой течёт растаявшее мороженое, а у окна сидит воин-грузин Ликликадзе, выковыривает столовой ложкой содержимое из тех стаканчиков, которые не успели растаять до конца…

Струйки вина из рюкзака

… На втором году службы отправили наш взвод в командировку, под Зеленогорск, на берег Финского залива. Поселили нас на лесной ракетной точке, в казарме ракетчиков. Название точки такое сказочное: почтовое отделение Красавица. И действительно, места кругом — дух захватывает. Наш взвод должен был подготовить к сдаче профилакторий для военных лётчиков. Прапорщик Высоцкий привёз нам из Питера получку — по 4 рубля 50 копеек на брата, по тем временам большие деньги. Привёз, выдал и укатил обратно, поручив своему заместителю, младшему сержанту Шуману, блюсти дисциплину. А как раз день получки совместился с банным днём. Младший сержант Шуман откомандировал троих ребят в магазин купить красного вина по 1 рублю 20 копеек бутылка — по два «пузыря» на брата. По одному «пузырю» мы уговорили, не сходя с рабочего места. Вскоре подкатил военный МАЗ, мы погрузились в кузов, засунули под скамейку рюкзак, затаренный бутылками с вином, и нас повезли в Зеленогорск — в баню. Там, кроме нас, мылась рота краснопогонников — солдат внутренних войск. Сопровождающий их офицер сразу определил, что мы, стройбатовцы, под мухой. И даже вычислил наш рюкзак с вином. Он подозвал двоих своих солдатиков, те подняли рюкзак, вынесли на улицу и там, раскачав, шмякнули об асфальт… Сделав своё дело, краснопогонники ушли в баню, наши ребята подхватили рюкзак и повесили за обе лямки на сук берёзы. Рюкзак брезентовый, завязан плотно, хоть и разбились в нём бутылки, но вино не вылилось. Кто-то достал из кармана гвоздь, проковырял в дне рюкзака дырку, и вино тонкой струйкой полилось на землю. Мы, соблюдая очередь, начали подставлять рты под эту струю и выпили весь рюкзак до капельки. На Красавицу наш взвод прибыл вдребезги пьяный…

Спасли солдат стихи Высоцкого

Начальство сказало, что разбираться приедет завтра, а пока трёх воинов из нашего взвода нужно отправить в Сертолово-2, там через месяц нужно сдавать жилой девятиэтажный дом для офицеров и их семей. Счастливчиками оказались я, мой земляк-каргопол Сашка Шевелёв и грузин Володька Джакели. И вот мы в Сертолово-2. Живём здесь уже месяц в вагончике, отапливаемом небольшим котлом. Котёл топится углём, мы сами его кочегарим, не знаем никаких подъёмов-отбоев, спим, сколько хотим, столуемся в Сертолово-1 — у танкистов. Короче, не жизнь, а разлюли-малина. Однажды вечером мы отправляемся в соседний посёлок — Осиновую Рощу, где размещался гарнизон автомобильного батальона, — в клуб к ним, в кино. В гарнизон проходим через КПП, смотрим фильм, а обратно перепрыгиваем через забор — прямо в руки проходящего мимо патруля. Патруль снимает с нас ремни и ведёт в комендатуру. Там сердитый капитан-краснопогонник допрашивает нас:

— Откуда вы, служивые? А ну-ка, предъявите военные билеты и маршрутные листы!

Ни того ни другого у нас нет — документы мы в спешке забыли захватить. Капитан обыскивает нас и вытаскивает из моего кармана несколько исписанных мной тетрадных листков — я переписывал от нечего делать в вагончике на память песни Высоцкого — не нашего командира взвода, а известного барда. Капитан вчитывается в них, сидя за столом, и поднимает голову:

— Это — Высоцкий?

Я утвердительно киваю — в 1974 году песни эти были так популярны — словами не выскажешь. Правда, тексты их нигде не печатались.

— Считайте, служивые, что повезло вам — Высоцкого я люблю. И листки эти оставляю у себя. Кабы не они — по десять суток «губы» каждому было бы обеспечено, будьте уверены! Забирайте свою амуницию, и чтобы через минуту духу вашего здесь не было!

А мы мигом за ковригой!

Ни для кого не секрет, что в российской армии сейчас — полный бардак. Не могу сказать про другие рода

войск, но в стройбате и во времена СССР бардака было не меньше. Уж чего-чего — простого чёрного хлеба нам, бедным солдатикам, не хватало. Приходилось всякими путями пропитание себе добывать. Когда близ Финляндского вокзала работали — пустыми бутылками пробивались: собирали их возле вокзала и сдавали в ближайший приемный пункт. И все полгода, пока мы отделывали шахту лифта нового корпуса военной академии, в наших карманах не переводились сигареты, а лучшим лакомством были пакет молока и булочка за семь копеек.

Ещё один забавный случай произошёл. Неподалёку от нашего гарнизона находился хлебозавод. Солдатики по ночам и наладились бегать на него. Бегали обычно вдвоём: снимали с двух подушек наволочки, перемахивали через забор, бежали километра полтора по пустырю и по железнодорожным путям, потом ещё один забор перелезали — заводской, затем ныряли в лаз в стене и выныривали прямо в цехе, где по конвейеру шли круглые, горячие ковриги чёрного и серого хлеба. Один солдатик стоял на шухере, а второй набивал поочерёдно обе наволочки сладко пахнущим хлебом. Потом таким же путём бежали солдаты обратно, и в казарме раздавался радостный клич: «Кто хлеба хочет?!» Тут и крепко спящие просыпались и тянули руки со своих шконок за еще тёплым куском. Гонцы, чувствуя себя героями, щедро ломали ковриги и раздавали куски направо и налево.

Один раз прапорщик Дорош поймал двоих гонцов, отобрал у них хлеб, а утром перед строем устроил (прошу прощения за тавтологию) экзекуцию: вывел этих двоих на середину казармы, дал каждому в руки по ковриге и приказал есть. «Пока не съедите, — прогремел, — рота будет стоять по стойке «смирно». А ковриги большие, каждая килограмма по полтора. Так мы и стояли, пока бедные гонцы справлялись с ними…

Дороша боялись даже старики. Он был крупный, высокого роста, немногословный, на груди его и в будни и в праздники красовалась медаль «За восстановление Ташкента».

Если кто из наших совершал какой-либо проступок, Дорош не жаловался командиру роты, а просто говорил солдатику: «Зайди ко мне в каптёрку». И в каптерке пару раз прикладывался своим пудовым кулаком к разным частям тела провинившегося, после чего тому долго не хотелось нарушать дисциплину.

Дембельский аккорд

Все два года мы мечтали о дембеле, видели его во сне. Но прежде чем идти на дембель, каждый взвод или отделение должны были выполнить дембельский аккорд — какую-нибудь сложную работу, и не маленькую, а занимающую три-четыре месяца. Командование говорило: «Сделаете аккорд — поедете домой сразу же, а там уж дело ваше, к первому ноября (с первого ноября начинались увольнения в запас) вы его выполните или к концу декабря…»

Мы такой аккорд делали в городе Пушкине — штукатурили мраморной крошкой фасад пятиэтажного здания будущего ракетного училища. Стояла дождливая осень, мы сами ставили леса, устанавливали на улице прожектора для освещения стен, чтобы в тёмное время суток тоже работать. И работали — лазали по лесам под холодным ветром и дождём днём и вечером — при свете прожекторов, перепачканные раствором и облепленные мраморной крошкой.

В Пушкине, как и везде в те времена под Питером, сплошь и рядом военные городки были понатыканы. Двоих наших загребли в комендатуру, когда они среди ночи вышли из казармы и отправились на стройку — шланги выколачивать. Вечером в шлангах, по которым подавался раствор на леса, создалась пробка из известкового раствора. А тут нас всех в казарму увезли — на ужин, после которого никого уже за пределы городка не выпустили. А если из шлангов пробку не выбить, за ночь раствор в них схватится — ничем его потом не возьмёшь. Тогда — прощай, шланги! Наши пошли их спасать и оказались в комендатуре… Как бы то ни было, а дембельский аккорд, несмотря ни на что, мы выполнили в срок — к 1 ноября. За три месяца, проведенные в Пушкине, я видел только стены ракетного училища, мраморную крошку и казарму. А ведь здесь великий поэт учился в лицее, ходил по этим улицам…

Демобилизовали наш взвод сразу после Октябрьских праздников. А до этого мы неделю на ленинградской овощной базе апельсины, доставленные из Марокко, перебирали. Хорошие — в один ящик, с гнильцой — в другой. Те, что с гнильцой, нам разрешалось есть. Подумаешь, с одного бока кожура у апельсина потемнела и мягкой стала, внутри-то плод — хороший. Наелись мы этих апельсинов под конец службы на два года вперёд.

А сразу после Октябрьских расчёт в бухгалтерии получили (всё-таки два года нас не убивать учили, а строить, и кое-что было сделано нашими руками в Ленинграде и его окрестностях) — мне 400 рублей причиталось, какие никакие, а деньги: за сто рублей тогда костюм приличный можно было справить. Прапорщик Высоцкий проводил нас до Московского вокзала, бросили мы ему по червонцу на лапу каждый, и всё — служба кончилась…



Поделиться с другими!
Понравилась статья? Порекомендуй ее друзьям!

Вернуться к содержанию номера :: Вернуться на главную страницу сайта





Комментарии:


Добавить комментарий
Текст комментария (комментарии, содержащие ссылки с указанием www и http, не публикуются)
Автор
Email
Защита от спама
  
Содержание номера

Кухня, рецепты   Во время поста пища проста  |
Полезные советы   И вновь здесь рецептов шесть  |  А меня исцелил девясил  |  Валериана от радикулита  |  Подлечим печень  |  Горячий камень  |  Зависть разрушает сердце, а от злости глупеют…  |  Мы все поклонники шиповника!  |
Народные методы   Ангина страшнее фарингита  |  Солнечная хурма  |  Что нас молодит и что молодость продлит  |
Истории   Японцы порылись в Кузбассе…  |  Нет ни отца, ни матери, ни мужа, зато есть дочки, сын и внуки!  |  Вот мое мнение: есть ложь во спасение!  |  Наши права и обязанности  |  Куколка  |  Житие Евсея  |  Наша Раша   |  А я, ребята, служил в стройбате!  |  Медведь  |  Охотничий эксперимент  |  Почему?  |



Поиск по сайту

  

Альтернативный поиск по сайту



Главная тема
А вы, «Ясень», останьтесь…
  Планы по сдаче ВМФ АПЛ «Северодвинск» пересмотрены
Новости
 Самый добрый правозащитник    // 9 декабря, 09:32
Ноябрь 2011
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        
Смотреть архив полностью

Реклама

Только в печатной версии!

Северная Теленеделя
Программа тридцати телеканалов! В том числе, по просьбе читателей, «TV 1000 Русское кино», «Спорт Плюс» и ДТВ. Анонсы наиболее интересных передач и фильмов. Новости телевидения. В продаже уже со среды!

Бабьи хлопоты

Раскраска








Аудитория
нашего сайта:


Подписка

Email:    


 
«Горячая линия» для клиентов
(8-8184) 56-97-88

Сайт для женщин Дамское счастье

Яндекс.Метрика

© ООО "Издательство "Северная неделя", 2001-2010. Авторские права на код, содержание, графические элементы сайта защищены.
Использование материалов сайта разрешено только интернет-изданиям c указанием прямой гиперссылки на ту страницу сайта www.vdvsn.ru, которая цитируется. По вопросам републикации материалов в печатных изданиях обращайтесь на www.vdvsn.ru@gmail.com
Реклама в газетах: reklamsn@atnet.ru. Веб-редактор (реклама на сайте.): www.vdvsn.ru@gmail.com